Неточные совпадения
Там, на большом круглом столе, дымилась уха. Обломов
сел на свое место, один на диване, около него, справа на стуле, Агафья Матвеевна, налево, на маленьком детском стуле с задвижкой, усаживался какой-то ребенок лет трех. Подле него
садилась Маша, уже
девочка лет тринадцати, потом Ваня и, наконец, в этот день и Алексеев сидел напротив Обломова.
Коли так рассуждать, то и на стульях ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один
садился кучером, другой лакеем,
девочки в середину, три стула были тройка лошадей, — и мы отправлялись в дорогу.
«
Девочка — и та изуродована и кривляется», подумала Анна. Чтобы не видать никого, она быстро встала и
села к противоположному окну в пустом вагоне. Испачканный уродливый мужик в фуражке, из-под которой торчали спутанные волосы, прошел мимо этого окна, нагибаясь к колесам вагона. «Что-то знакомое в этом безобразном мужике», подумала Анна. И вспомнив свой сон, она, дрожа от страха, отошла к противоположной двери. Кондуктор отворял дверь, впуская мужа с женой.
Он
садился в угол, к стене, на ручку дивана и, осторожно улыбаясь, смешил
девочек рассказами об учителях и гимназистах. Иногда Клим возражал ему...
Бросив лопату, он
сел к низкому хворостяному забору и посадил
девочку на колени. Страшно усталая, она пыталась еще прибавить кое-какие подробности, но жара, волнение и слабость клонили ее в сон. Глаза ее слипались, голова опустилась на твердое отцовское плечо, мгновение — и она унеслась бы в страну сновидений, как вдруг, обеспокоенная внезапным сомнением, Ассоль
села прямо, с закрытыми глазами и, упираясь кулачками в жилет Лонгрена, громко сказала...
Девочка подымается в гробе,
садится и смотрит, улыбаясь, удивленными раскрытыми глазками кругом.
Так закончил свое чтение длинного обвинительного акта секретарь и, сложив листы,
сел на свое место, оправляя обеими руками длинные волосы. Все вздохнули облегченно с приятным сознанием того, что теперь началось исследование, и сейчас всё выяснится, и справедливость будет удовлетворена. Один Нехлюдов не испытывал этого чувства: он весь был поглощен ужасом перед тем, что могла сделать та Маслова, которую он знал невинной и прелестной
девочкой 10 лет тому назад.
У
девочки были слезы на глазах; она опять
села к окну и опять стала смотреть в него.
Связующим звеном явилась всего больше Лиза, или"Лизок", как ее звали. Эта слишком рано развившаяся
девочка привыкла с детства постоянно обходиться с большими. Про ее жаргон ходило много анекдотов, вроде того, что она
садилась в Лондоне в приемные дни А.И. на диван и задавала гостю вопросы, вроде...
Девочка поднялась на кушетке и
села, жадно, всею грудью вдыхая воздух; щеки ее порозовели, глазенки счастливо блестели.
— Нет, не осталось. Да она чужая была, из кацапок чи из цыганок… Я еще маленьким хлопцем был, когда она пришла к нам в
село. И
девочка с ней была: дочка или внучка… Обеих прогнали…
Маленький Михин отвел Ромашова в сторону. — Юрий Алексеич, у меня к вам просьба, — сказал он. — Очень прошу вас об одном. Поезжайте, пожалуйста, с моими сестрами, иначе с ними
сядет Диц, а мне это чрезвычайно неприятно. Он всегда такие гадости говорит
девочкам, что они просто готовы плакать. Право, я враг всякого насилия, но, ей-богу, когда-нибудь дам ему по морде!..
Парасковья сейчас же начала разгонять тараканов, а за ней и
девочка, наконец и курчавый мальчуган, который, впрочем, больше прихлопывал их к стене своей здоровой ручонкой, так что только мокренько оставались после каждого таракана. Бедные насекомые, сроду не видавшие такой острастки на себя, мгновенно все куда-то попрятались. Не видя более врагов своих, gnadige Frau поуспокоилась и
села опять на лавку: ей было совестно такого малодушия своего, тем более, что она обнаружила его перед посторонними.
Варвара Павловна постояла некоторое время на месте, слегка повела плечами, отнесла
девочку в другую комнату, раздела и уложила ее. Потом она достала книжку,
села у лампы, подождала около часу и, наконец, сама легла в постель.
Но все та же фантазия подхватила на своем игривом полете и старушку, и любопытных прохожих, и смеющуюся
девочку, и мужичков, которые тут же вечеряют на своих барках, запрудивших Фонтанку (положим, в это время по ней проходил наш герой), заткала шаловливо всех и все в свою канву, как мух в паутину, и с новым приобретением чудак уже вошел к себе в отрадную норку, уже
сел за обед, уже давно отобедал и очнулся только тогда, когда задумчивая и вечно печальная Матрена, которая ему прислуживает, уже все прибрала со стола и подала ему трубку, очнулся и с удивлением вспомнил, что он уже совсем пообедал, решительно проглядев, как это сделалось.
Коля, младший братишка Володи, побежал к
девочкам, а я
сел к окну, спиною к комнате, и обеими руками схватился за голову.
— Нет ли на
селе девочек, которые пожелали бы учиться? Немного: четыре-пять
девочек…
Степан медленно, со всеми подробностями своего путешествия, рассказал князю происшедшее в
селе Чижове, в двух верстах от имения княгини, передал свои затруднения исполнить волю его сиятельства, осенившую его мысль, при виде мертвого ребенка Акулины, подмен детей и полную уверенность княгини Зинаиды Сергеевны, что она родила мертвую
девочку.
Напротив его
садится девочка.
— О, пусто бы вам совсем было, только что
сядешь, в самый аппетит, с человеком поговорить, непременно и тут отрывают и ничего в свое удовольствие сделать не дадут! — и поскорее меня барыниными юбками, которые на стене висели, закрыла и говорит: — Посиди, — а сама пошла с
девочкой, а я один за шкапами остался и вдруг слышу, князь
девочку раз и два поцеловал и потетешкал на коленах и говорит...
По праздникам, когда хозяева уходили в собор к поздней обедне, я приходил к ней утром; она звала меня в спальню к себе, я
садился на маленькое, обитое золотистым шелком кресло,
девочка влезала мне на колени, я рассказывал матери о прочитанных книгах.
Девочке подали теплый чай и сухое платье; она чай с жадностью выпила, но ни за что не хотела переменить белья и платья, как на этом ни настаивали; она топала ногой, сердилась и, наконец, вырвав из рук горничной белье, бросила его в камин и,
сев пред огнем, начала сушиться.
В последней толпе было много и старух, и небольших
девочек, взрослые же девки и все молодые женщины оставались еще на
селе, но не для того, чтобы бездействовать, — нет, совсем напротив: им тоже была важная работа, и, для наблюдения строя над ними, Сухим Мартыном была поставлена своя особая главариха, старая вдова Мавра, с красными змеиными глазами без век и без ресниц, а в подмогу ей даны две положницы: здоровенная русая девка Евдоха, с косой до самых ног, да бойкая гулевая солдатка Веретеница.
Девочка захотела
сесть и видит у стола три стула: один большой, Михайлы Иваныча, другой поменьше, Настасьи Петровнин, и третий, маленький, с синенькой подушечкой — Мишуткин. Она полезла на большой стул и упала; потом
села на средний стул, на нем было неловко, потом
села на маленький стульчик и засмеялась, так было хорошо. Она взяла синенькую чашечку на колена и стала есть. Поела всю похлебку и стала качаться ва стуле.
Столь этою мыслью желанною увлекаюсь, что, увидев, как Наташа, шаля,
села на качели, кои кухаркина
девочка под яблонью подцепила, я даже снял те качели, чтобы сего вперед не случилось, и наверх яблони закинул с величайшим опасением, чему Наташа очень много смеялася.
Против Пирожкова
сел немец с женой и с дочерью,
девочкой лет восьми, продающий какие-то мешки в хлебных губерниях, толстый шваб с тупым взглядом и бритыми усами, при бороде.
Через минуту Илья, нахмурив брови, погрузился в игру. Он всегда
садился так, чтобы ему можно было ходить к Маше: ему страшно нравилось, когда она проигрывала, и во всё время игры Илья упорно заботился об этом. Но
девочка играла ловко, и чаще всего проигрывал Яков.
Что же касается Дуни,
девочка была, как говорится, на седьмом небе. Пройти в два года курс сельской учительницы ей, уже подготовленной первоначально обучением в приюте, и получить место в деревне, в
селе, где-нибудь в глуши, среди любимых полей и лесного приволья — это ли была не радость, не счастье для нее, бедной сиротки, настоящего деревенского дитяти!
—
Садись! — кратко приказала Нарукова
девочке.
Ни такого «играющего» инструмента, ни такой музыкантши не встречала еще за всю свою коротенькую жизнь Дуня Ежедневно с половины восьмого до девяти часов вечера, время между ужином и вечерней молитвой, когда воспитанницам приюта разрешалось играть, плясать и резвиться в зале, и единственная музыкантша приюта, «тетя Леля»,
садилась за рояль, с той самой минуты действительность переставала существовать для маленькой деревенской
девочки.
— Ну, нет, дудки! Стригут овец да баранов, а я не дамся! — расхохоталась беспечно
девочка. — Да бросьте все это «завтра» вспоминать, девицы… Лучше
сядем рядком да поговорим ладком. Хотите, расскажу про Венецию лучше?
—
Садись,
девочка, сюда. Прежде всего тебя остричь надо, — проговорила старушка и, выдвинув из промежутка между двумя кроватями деревянный табурет, посадила на него Дуню.
Наконец, получив в наследство
село Степанчиково, что увеличило его состояние до шестисот душ, он оставил службу и, как уже сказано было, поселился в деревне вместе с своими детьми: восьмилетним Илюшей (рождение которого стоило жизни его матери) и старшей дочерью Сашенькой,
девочкой лет пятнадцати, воспитывавшейся по смерти матери в одном пансионе, в Москве.
Несколько лет тому назад простой случай открыл одного такого охотника, десятки же других остаются неуличенными. Двое рабочих, возвращаясь с приисков, пришли в ближайшее
село и попросились переночевать в доме зажиточного крестьянина. Дома была одна маленькая
девочка, которая не пустила их без старших в избу, а проводила в баню.
Он
сел ко мне на кровать и начал меня ласкать, как маленькую
девочку.
Анна Петровна (
садится). Прелесть, что за погода! Чистый воздух, прохлада, звездное небо и луна! Жалею, что барыням нельзя спать на дворе под небом. Когда я была
девочкой, я всегда летом ночевала в саду.
У соседей кузнеца была слепая
девочка Таня. Евсей подружился с нею, водил её гулять по
селу, бережно помогал ей спускаться в овраг и тихим голосом рассказывал о чём-то, пугливо расширяя свои водянистые глаза. Эта дружба была замечена в
селе и всем понравилась, но однажды мать слепой пришла к дяде Петру с жалобой, заявила, что Евсей напугал Таню своими разговорами, теперь
девочка не может оставаться одна, плачет, спать стала плохо, во сне мечется, вскакивает и кричит.
Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
и вина такие расставим по́ столу,
чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
хмурому Петру Апостолу.
А в рае опять
поселим Евочек:
прикажи, —
сегодня ночью ж
со всех бульваров красивейших
девочекя натащу тебе.
А
девочка сейчас же высунула емками горшок из печи, перебудила своих младших, —
сели за стол и начали есть.
Дело объяснилось следующим образом: двенадцатилетняя крестьянская
девочка ушла тихонько с фабрики ранее срока и побежала с бураком за черемухой, которая росла по речке; она взлезла за ягодами на дерево и, увидев барина с ружьем, испугалась,
села на толстый сучок и так плотно прижалась к стволу высокой черемухи, что даже витютины ее не заметили и
сели на ольху, которая росла почти рядом с черемухой, несколько впереди.
После класса мы все окружали батюшку, который, благословив теснившихся вокруг него
девочек,
садился на приготовленное ему за столиком место, мы же располагались тесной толпой у его ног на полу и беседовали с ним вплоть до следующего урока.
Я невольно преклонялась перед этой смелой
девочкой, я — боявшаяся
сесть на Гнедка.
В первом
селе отсюда осадили кибитку рои
девочек с криком: «Булавочку, барыня, пригожая!» — и едва ли не с версту бежали, запыхавшись, за булавочкой.
Владимир Сергеич продолжал свой рассказ.
Девочки, дочери Михаила Николаича, вошли, тихонько
сели и тихонько стали слушать…
Катерина Федосеевна встала улыбаясь, и пошла к роялю, и вдруг, себе неожиданно, тоже вся закраснелась, и ужасно ей вдруг стало стыдно, что вот она такая большая, и уже двадцати четырех лет, и такая полная, а краснеет как
девочка, — и все это было написано на ее лице, когда она
садилась играть.
А уж как страшно-то было ей, боязливой
девочке, напуганной разными дивами, проводить целые дни одной-одинешенькой, далеко от
села, в каком-нибудь глухом болоте или темном лесу!
Судя по голосу и по плачу, эта была
девочка лет 10–12. Она нерешительно вошла в беседку,
села и стала вслух не то молиться, не то жаловаться…
И ныне часто можно видеть в
селах и небольших городах целые толпы мальчиков и
девочек, от пяти до десяти лет, бегающих по улицам без всякого призора.
Вышел фант Татьяны Васильевны: она вся покраснела, смешалась и застыдилась, как пятнадцатилетняя
девочка, — но муж ее тотчас приказал Софье
сесть за фортепьяно, подошел к жене и сделал с ней два тура, по-старинному, в три темпа.
Господин Орлик
сел подле
девочки. Лошади тронулись, и Тася Стогунцева выехала со двора родного дома.